Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

Ростислав Ищенко: недовольство властью на Украине достигло пиковых величин

16 июня 2017
1 527

Ростислав Ищенко: недовольство властью на Украине достигло пиковых величин

Ведущим политикам не доверяет от 70 до 90 процентов избирателей, при 5−15% доверяющих. По данным группы «Рейтинг» 65% украинцев считают причиной всех бед непрофессионализм и коррумпированность действующей власти, более 50% не хотят ждать очередных выборов и выступают за досрочные парламентские и президентские выборы. Там ещё много интересных данных, но остановимся на этих, пишет сайт «Украина.ру».

Ситуация хуже, чем была у Януковича накануне майдана. В то время, по крайней мере действовала легальная оппозиция. Причём на любой вкус: коммунистическая, националистическая, либеральная и т. д. Терял доверие представитель режима, росло доверие к представителям оппозиции. Политическая система сохраняла устойчивость в рамках традиционных качелей.

После февральского, 2014 года государственного переворота оппозиция режиму уничтожена. Возможна только оппозиция в рамках режима. То есть от смены власти содержание системы управления не изменится, просто некоторые люди поменяются местами в высоких кабинетах.

По большому счёту для украинского народа сегодня смена власти — всё равно, что для русского крестьянина в конце XVIII века переход престола от Екатерины Великой к Павлу I. Господа те же, права у них те же, а кто там правит в Петербурге и в какие мундиры одета армия, крестьянину всё равно.

На этом фоне украинцы, которые в 2014—2016 годах с жаром спорили со мной, доказывая, что у них всё хорошо, а если что и не очень, то терпимо и завтра будет лучше, стали проявлять потрясающее здравомыслие. То же исследование «Рейтинга» показало, что 85% граждан Украины считают, что страна находится в состоянии хаоса и 75% находят, что Украина уже находится в состоянии развала. Уверен, что я в Москве найду больший процент оппонирующих такой точке зрения. Но на месте виднее.

Итак, кризис, развал, хаос, ни к чему не способная власть и отсутствие альтернативы. Именно к этому пришла Украина в конце своего жизненного пути. Очевидно, населению радоваться не приходится. Те, кто успел или ещё успеет покинуть пределы страны, столкнулись и столкнутся с многочисленными трудностями, но у них и у их детей будет хоть какая-то перспектива.

Те, кто останется в надежде, что лихие времена быстро минут, скоро советские военно-полевые кухни будут раздавать на улицах кашу с тушёнкой, как в Берлине в 1945 году, а там откуда-то появится адекватная власть, всё как-нибудь восстановится и наладится, рискуют пережить большое разочарование. Боюсь, что они успеют позавидовать не только вовремя уехавшим, но и вовремя умершим.

У Украины нет позитивного решения, нет выхода, и у её граждан не будет не только хорошей, но даже нормальной жизни, как минимум ближайшие лет 10−15 (это, если повезёт). И винить в этом они должны не обстоятельства, не руководителей страны, а исключительно и только себя. Многим кажется, что пословица, гласящая «каждый народ заслуживает свою власть» грешит преувеличением. Это не так.

Любая власть, будь она избрана демократически, передана по наследству или захвачена силой, может сохраняться только в том случае, если народ признаёт её легитимной и согласен ей подчиняться. Если народ считает, что власть действует совершенно несправедливо и грубо ущемляет его интересы, он очень быстро такую власть меняет или убирает. Этот принцип описывается ещё одной пословицей: «На штыках неудобно сидеть».

Для иллюстрации этой мысли напомню, что для сохранения власти за большевиками Ленин вынужден был 14 марта 1921 года провозгласить НЭП, далеко отойдя от декларировавшихся им принципов организации коммунистического хозяйства. И сам он, и ВКП (б) называли Новую экономическую политику вынужденным отступлением. Это отступление было вызвано нарастающей волной крестьянских восстаний и начавшимся брожением в армии (тоже крестьянской). Попробуй большевики сломать ситуацию, и ситуация сломала бы их.

Между прочим, эта власть, эта партия только что выиграла гражданскую войну и правила единолично, без всяких выборов, по праву победителя.

Украина долго (25 лет) эволюционировала в направлении нынешнего своего положения. Изменения происходили пошагово, почти незаметно, но изначально не оставалось никаких сомнений, к чему всё идёт. Тягныбок, Билецкий, Фарион и прочие не в 2014 и не в 2013 году появились на украинском политическом небосклоне. А перед трагедией второго «майдана» все могли потренироваться на фарсе «майдана» первого.

С моей точки зрения, именно неспешность и плавность перемен в украинской политической жизни первого двадцатилетия независимости привели к сегодняшней ситуации и нейтрализовали возможность общественной активности, потенциально способной блокировать нацификацию страны.

Люди ощущали лишь лёгкие уколы дискомфорта на бытовом уровне. Вначале исчезли из эфира российские телеканалы, затем исчезла из свободной продажи российская пресса, нацификацию государственного аппарата и системы образования завершил только Ющенко. Русские школы практически исчезли по всей стране (кроме Крыма) и резко (до ¼ от общего числа) сократились даже в Донбассе при Ющенко и Януковиче. При Ющенко завершилась нацификация идеологии. Янукович сохранил этот курс. При Ющенко и Януковиче радикалы прочно утвердились в информационном пространстве и публичной политике, но всё ещё сохранялась иллюзия свободной дискуссии.

 

Поэтому попытки отдельных активистов организовать политическое противодействие губительному курсу власти наталкивались на общественную пассивность. По-отдельности многие люди (на Юго-Востоке большинство и даже в Киеве до 40%) оглашали о растущей опасности прихода радикалов к власти и о необходимости организовывать противодействие. Но как только речь заходила о выходе за рамки узкой группы «по интересам», сразу же речь заходила о том, что Россия «должна нас всех организовать, профинансировать и обеспечить политическую поддержку, а уж тогда мы всем покажем».

То есть, отдельные человеческие единицы ощущали достаточный дискомфорт для того, чтобы фрондировать на кухне, но недостаточный для того, чтобы проявить минимальную общественную инициативу и самостоятельно начать политическую борьбу, которая на первом этапе неизбежно вела к определённым материальным потерям. По-отдельности каждый был против, а в общественный протест это единоличное брюзжание так и не складывалось.

Простой пример — по закону достаточно было 14 заявлений родителей первоклассников, чтобы в любой украинской школе был открыт русский класс. Случаев отказа в открытие класса, при собранных заявлениях, была масса. Случаев продолжения борьбы ни одного. Даже когда в 2011—2013 годах министерство образования пыталось стимулировать этот процесс, при его гарантированной поддержке случаи борьбы родителей за право детей учиться в русском классе можно было пересчитать по пальцам одной руки (причём оставались лишние).

Именно поэтому сейчас на Украине сотни тысяч людей могут с полным правом утверждать, что они никогда не мирились с национал-радикализацией государства. И им, каждому в отдельности нельзя предъявить никаких претензий. Они говорят правду. Они высказывали своё мнение. Но пожертвовать остатками комфорта ради создания общественного движения все эти люди не захотели. Только через меня прошли десятки активистов, просивших «организуйте нас», «создайте партию» и «платите нам деньги за политическую работу». Именно не «мы создадим, мы организуем, мы будем работать», а найдите средства, чтобы заинтересовать нас в политической деятельности, которая вроде как нам же и нужна.

При этом они кивали на националистов, которые, мол, не бесплатно же выступают. На деле такие современные радикалы, как Билецкий и тот же Тягныбок начинали бесплатно и с проблемами (Билецкий даже в тюрьме отсидеть успел). Только потом, когда они начали представлять собой хоть небольшую, но организованную политическую силу, им пошли деньги, информационная и политическая поддержка.

Пророссийская украинская общественность пребывала и пребывает в уверенности, что «России это нужнее, чем нам», «Россия должна спасать русских» и т. д. Впрочем, этот же тезис активно муссируется остатками пророссийских активистов на Украине и сейчас. На вопрос же: почему Россия должна помогать вам, а не вы России?— обижаются.

Собственно, эта аберрация сознания и привела к украинской катастрофе. Унаследованное от блаженных лет советской власти представление о государстве как о добром и заботливом родственнике, которое должно решить все ваши проблемы, было перенесено с СССР на Россию. В одной голове умещалась радость по поводу того, что «благодаря независимости наши ребята не гибнут в Чечне» и уверенность в том, что Россия просто обязана решить все проблемы русофилов (пусть они и граждане другого государства) только потому, что они русофилы.

А украинские националисты, тем временем ездили воевать против России и в Чечню, и в Грузию, и куда только могли. Вот и выросли их маленькие маргинальные группки во вполне себе сплочённое движение, которое находясь в меньшинстве, даже сейчас успешно добивает и украинское государство, и украинское общество, убивая попутно отдельных достойных, справедливых, умных и порядочных людей, единственная проблема которых заключается в том, что подавляющее большинство из них так и не нашли в себе сил сказать «я сделаю» вместо «сделайте для меня».

Люди не виноваты. Общество виновато в том, что оно так и не сложилось. Сегодня можно объяснить это сотнями объективных и субъективных причин, но миллионам единиц, так и не достигшим уровня консолидированного общества легче от этого не будет. Страна достигла той стадии, когда вопрос «почему так плохо?» более не актуален. Актуально выяснить — когда всё закончится и кто доживёт?

 
Поделиться: