Охота на «Бабу-ягу». Отрывок из повести «Бранная слава»

Охота на «Бабу-ягу». Отрывок из повести «Бранная слава»

Автор – Алексей Шорохов

– Ну что, братцы, решили: в больничку, Аким, да и хрен с ним? – отпустил Егор давно заготовленную шутку при встрече со своими.

Он не то чтобы удивился – но с радостью и теплотой ощутил, как его и всех тех, кто возвращался на фронт после ранений, как-то по-особенному встречали сослуживцы. По-домашнему.

Странное дело: война, смерть, страдания, а русский солдат выстраивает посреди всего этого свой дом, обживается, обогревает его своим теплом, своей задушевностью, тащит в этот дом всякую гавкающую и мяукающую живность и живёт.

И дальше жить собирается – до Победы! И после. Никаких жестов, никакой красивости, никаких черепов и чёрной смерти, никакого героизма.

Будем жить, братишка!

И умирает так же спокойно, с куском колбасы в кармане, прихваченным для лающего собрата...

* * *

Долго рассиживаться на ПВД среди своих Егору не пришлось.

– Здоров? – спросил его при встрече командир отряда «Вихрь» Викинг.

– Норма, командир, рёбра зажили, голова работает, рука не очень...

– Она тебе в ближайшее время не понадобится. Выдвигаешься завтра в качестве офицера связи с первой ротой на «ноль», на ротацию, там будете менять второе хозяйство на новых позициях. Дальше по обстоятельствам.

– Принял, – ответил Аким и уточнил: – Работаем на бригадных «хитерах» или на наших «моторолках»?

– И на том и на том. Частоты узнаешь в штабе. Как обычно – держишь связь с эвакуационной командой, «артой» и бригадой. Ну и за своими следи, чтоб эфир не засоряли. Недавно у нас один упырь открытым текстом начал комментировать укроповские прилёты: вот, говорит, метров триста до нас не добили. В эфире. Чего уж, тогда надо сразу свои координаты давать, чтоб хохол голову не ломал!

...Трёхосный «Урал», в обиходе «крокодил», забрал две группы разведчиков с двумя ПК, тепловизорами, БК, провиантом на несколько дней и пошёл петлять по дорогам Луганщины. После Светлодарска начались до боли знакомые места.

– Так что, новые позиции – это хорошо забытые старые? – уточнил Аким у командира группы с позывным «Восьмой». – Напротив Матроса?

– Ну, да, только уже за железкой. От Матроса хохол наших отжал, за железку.

«Это как раз те проклятые два километра», – подумал Егор и вспомнил Дашу.

Водитель «Урала» попался опытный и безжалостный. Как только выехали на открытку, вдавил железо до пола! Тентованный грузовик пошёл скакать по выбоинам от танковых траков и снарядных осколков, вытряхивая из голов бойцов все ненужные мысли. Вместе с кузовом подскакивали все сидящие на боковых скамьях.

Аким держался за скамью и за раму тента одновременно, помогало плохо. «Хорошо, что в шлеме! – после очередного подскока вверх радостно подумал Егор, – как раз им и приложился». Свой штатный «купол» он вовремя заменил на бэушный армейский 6Б47, купленный на «Авито». Который был вдвое легче и надёжнее. Но капы от выданного сохранил. Они сейчас здорово смягчали возможные ушибы, а не исключено, что и сотрясения и так уже сотрясённого мозга.

Как пошла «открытка» и началась скачка на скамьях, всеми без исключения овладела лихорадочная весёлость. Близость «передка», звуки боя, недалёких уже выходов и прилётов – всё это щедро закидывало в бойцов широкими пригоршнями адреналин, за которым тщетно охотятся на гражданке тщательно вымытые шампунем эсктремалы.

Но вот «Урал» пошёл тише, ровнее. Заехали в посадку.

На повороте машину едва не выбросило в кусты, водила резко успел вывернуть вправо – навстречу на полном ходу вылетела «восьмидесятка», её газотурбинный двигатель был практически не слышен при подъезде и адски ревел, когда она удалялась.

– Отстрелялся танчик, – проводил её взглядом Молох, – поехали воды попить, загрузить БК, а потом обратно – утюжить хохла на нашем направлении.

Наконец грузовик съехал с дороги. Сдал задом в кусты и замер. Из-за деревьев и кустов тут же начали выходить грязные, с закопчёнными лицами бойцы второго хозяйства. Покуда чистенькие свеженькие разведчики выгружались, выходившие на ротацию привычно и негромко ругались:

– Зайдёте на пару дней – говорили нам. Ага. Неделю с лишним отсидели на позициях.

– Птички разве что по головам не ходят!

– Какой по головам! Утром пойдёшь облегчиться, ямку выкопаешь, так они разве в задницу не заглядывают – нет ли у тебя там геморроя?

– Мобики справа, кажется, опять ушли. Вы там поаккуратнее!

– Как там зэки?

– «Кашники» молодцы, сидят, огрызаются. Похоже, у них за железкой остались двухсотые, ждут погоды, чтобы забрать.

– А триста?

– Этих всех Минор с Шутником забрали. Храни их всё, что там может хранить!

По военмедам тоже прилёт был, на эвакуации. Как сказал Минор: «Минус одна перепонка». Контузило его опять...

Под эти разговоры отбывшие своё на «передке» бойцы грузились в «Урал».

Те, что ругались и матерились, – вернутся, Аким знал это, а вот те, что молчали и отводили глаза, – это будущие «пятисотые», тут и к бабке не ходи!

Вдруг резко начали работать наши «дэ тридцатые», метрах в двухстах от места высадки. Вблизи их выходы мало чем отличались от прилётов, у молодых подогнулись колени – они не поняли: наши это или по нам?

– Один, два, три, четыре, пять... – считал Аким. – Да за нами целый дивизион встал!

– Сейчас и по ним полетит, – предрёк Молох. – Командир, что делать будем?

Было непонятно, кого он спросил – командира группы или Акима.

– Налаживать связь, – ответил за себя Аким, приваливая рейдовый рюкзак с карематом и спальником к дереву.

Возрастные разведчики, которых Аким давно знал и определял «сорок плюс», стали, не торопясь, тоже раскладываться. А вот молодёжь занервничала.

Тут ещё подошли одетые по гражданке соседи, сказали, что они с миномётки из соседней бригады. И давай подсыпать пороху в огонь:

«Это правда, мобики справа опять снялись с позиций и ушли...

А их миномётку выбросили в чистое поле, без консолей...

Надо учиться стрелять, как в 41-м году, – по азимуту...

Хохол теперь запросто может зайти во фланг...

В общем, братва, приплыли!»

Аким смотрел на этих одетых в гражданку воинов и думал: «В 41-м бы вас за такие речи здесь в посадке и прикопали. Без суда и следствия. По законам военного времени». А вот молодые разведчики слушали внимательно.

Неугомонные «дэ тридцатые» накидывали хохлу так, будто Берлин брали.

122-мм гаубица Д-30

– Куда бьют? – напоследок ругнулся кто-то из «Урала». – В поля, что ли? У нас на позициях всё это над головами летит. И над хохлом тоже. Снаряды списывают, что ли?..

Отвоевавшие уехали.

Аким окликнул молодых:

– Вы чего там к «буханке» прилипли?

Те уже копошились возле стоявшей в кустах машины, что-там шаманили с зажиганием. Руководил ими групник.

«Правильно, проверяют исправность на всякий пожарный», – решил Аким и сел на радейку.

Всё остальное произошло стремительно: пока старые раскладывались и осматривались на «ноле», молодёжь запрыгнула в «буханку», забрала с собой теплаки и пулемёты, единственный ночник и рванула следом за «Уралом». Аким и старые бойцы застыли с раскрытыми ртами.

– Куда?

– Налаживать связь! – донеслось из облака пыли.

«Так есть же связь», – хотел было крикнуть Аким, но тех и след простыл.

Из пополнения осталось только семеро, включая Акима: Молох, Бишоп, Софрон, Сварщик, Эрни и Крым.

Замкомандира по боевой, когда связались с ним и доложили расклад, приказал:

– На НП у нас остались наблюдатели. А вы ждите до утра. Охраняйте пока сами себя.

В скором времени слова Молоха начали сбываться, зашуршала ответка по нашей «арте» – сначала из ствольной, а затем и половину пакета из реактивной положили за спины разведчикам.

– Девятнадцать, двадцать... – досчитал Сварщик.

– Вроде накрыли наших.

– Пойдём посмотрим?

Разведчики, отряхиваясь, поднимались с земли, хохол насыпал по полной, прямо вот чуть-чуть не за шиворот. Но не прошло и нескольких минут, как наши «дэ тридцатые» опять заработали.

– Бессмертные они, что ли? – радостно восхитился Крым.

– Надо пойти посмотреть на ребят! – согласился Аким.

Но не пришлось.

Сентябрь уже вошёл в свою середину, и если днём ещё было жарко, то ночи стали не просто холодными, но и стремительными.

Темнело на глазах.

* * *

Посадка была ещё не прорежена вражеской «артой», наш отчаянный артдивизион встал за ней не так давно и в полной мере ещё не успел огрести, поэтому на «ноле» было густо. Разведчики рискнули, пока не стемнело, по-серому вскипятили себе чайку, заварили «роллтоны», разогрели армейские консервы.

Выбор был царский.

Похоже, с этой площадки забирали не только их батальон. Почти с ходу в кустах нашли две коробки со всевозможными армейскими припасами. Брошенные второпях.

Дальше больше.

Пока грелась еда, хозяйственный Софрон пошёл по ближайшим зарослям.

– Братцы, – то и дело слышалось из кустов, – кому берцы новые нужны? О, костюм разведчика!

Пока не стемнело, бойцы здорово подмародёрились. Софрон, золотое сердце, надыбал для товарищей и одёжку, и обувку. Новую, оставленную впопыхах.

– Бишоп, ну ты додумался на позиции в «ловках» ехать. Примеряй берцы! Ненадёванные.

– Здорово они отсюда тикали, а? Всё побросали!

Боевитый Сварщик налегал на оружейку, уже штук пять найденных «эфок» лежало на его спальнике, когда он появился из кустов с новеньким запечатанным «цинком»:

– 7,62, на ПК.

– Живём, братцы!

После еды и удачных приобретений настроение пошло в гору. Связь работала, как всегда, – то потухнет, то погаснет. Но иногда появлялась, и разведчики слышали разговоры своих – пока всё было в порядке. Хохол во фланг не заходил, танковые клинья Гудериана к Москве не рвались. Бегство молодняка стало самой обсуждаемой темой, неиссякаемой, как длинная осенняя ночь.

– Сейчас, наверное, в тёплом доме сидят, чай пьют.

– С апельсинами!

– Да нет, я думаю, уже Светлодарск проехали, на Луганск путь держат.

– Бензина не хватит.

– А они конфискуют по дороге – на нужды армии.

– Это правильно, наступление – святое дело.

– У кого наступление?

– У хохла...

Дружный гогот немного демаскировал расположение группы, но лязгающий грохот соседских гаубиц всё равно перекрывал его.

– Вот вы смеётесь, а они ещё и медали получат!

– Как пить дать получат!

– А про нас скажут: «А эти водку пить остались».

– Так и скажут.

– А хорошо бы сейчас...

Всё-таки прав, тысячу раз прав оказался замкомбата, воюющий с четырнадцатого года:

– Мои-то алкоголики будут держать позиции, а вот эти нарядные мальчики – посмотрим...

Матёрый вояка скептически относился к бойцам, которые половину своей зарплаты тратили на модные тактические приблуды: навороченные «банки», коллиматоры, баллистические шлемы и прочее.

В войне, где людей выкашивала «арта» и кошмарили дроны, приборы для бесшумной стрельбы и продвинутые снайперские прицелы были не самым важным для пехоты, которая должна была под огнём тупо стоять на своих позициях и не сдавать их нацистам.

* * *

Договорившись о графике дежурства, разведчики стали укладываться. Народ был стреляный, поэтому карематы со спальниками разложили метрах в семи – десяти друг от друга. Чтобы случайный снаряд или мина не похоронили всех сразу.

Но заснуть долго не могли. Всё услышанное и увиденное за день, бегство товарищей, несмолкающий грохот гаубичного дивизиона за спиной – всё это мешало уснуть.

Кстати, помимо гаубиц, наши накидывали хохлу тоже с разного. Танчики и новенькие «трёшки» не раз проносились мимо, отработав по врагу. Время от времени земля вздрагивала, это 240 мм «тюльпаны» расцветали в темноте феерическим цветком, закидывая свидомитам стотридцатикилограммовые семечки.

К полуночи все, кроме дежурившего Акима, уснули.

Ближе к часу раздался характерный треск мотора, слышный по темноте издалека. Буквально на них на полном ходу выскочила одноглазая мотолыга с замотанной красным скотчем фарой. Та едва подсвечивала морду тягача, про дорогу даже говорить не приходилось.

«Мотолыга». Многоцелевой транспортер легкий бронированный (МТ-ЛБ)

Разведчики все уже были на ногах, когда широкие гусеницы мотолыги замерли, бронированное чудовище по инерции ещё проскользило несколько метров. Из люка высунулась голова в шлемофоне, и весёлый мехвод крикнул обступившим его бойцам:

– Это вас, что ли, забирать, братцы?

– Куда забирать?

– Вы из 27-й?

– Нет, мы из «Вихря»...

Мотолыга продолжала трещать на холостых, пока мехвод соображал, куда его занесло.

– Сейчас со штабом свяжусь, – сказал он и нырнул вниз.

Разведчики нехорошо переглянулись. Молох постучал по броне автоматом и крикнул в открытый люк:

– Слушай, служивый, отъезжай от нас подальше – от греха. А там связывайся с кем хочешь. Уж очень ты шумишь в темноте. И светишься...

Мехвод не стал перечить, сдал задом в кусты, крутанулся на одной гусенице, и скоро шум двигателя замолк. Невдалеке, метрах в трёхстах от них.

Обсуждая происшествие, разведчики вернулись на свои лёжки. Но поспать в эту ночь им было не суждено. Примерно через полчаса после визита мотолыги – сначала отдалённо, а потом всё ближе и ближе – послышался новый шум.

Он шёл поверху. Вражеские дроны – и на электрической тяге, и на бензиновых движках – бойцам приходилось (и не раз) слышать и здесь, под Бахмутом, и на Херсонщине. Ходили над ними и мопеды – наши «герани», они же иранские «шахеды», эти уверенно и неторопливо катились в вышине на Николаев или Очаков.

Новый звук не был похож ни на что слышанное ими до сих пор. Такое ощущение, что у них над головами летело несколько связанных крест-накрест и разнесённых по сторонам перемотанных скотчем газонокосилок. Шум четырёх работающих винтов был непривычно громким и отчётливым.

– Это что за летающая кофемашина тарахтит? – задрал голову вверх Аким.

– «Баба-яга», – спокойно пояснил Молох, – четырёхмоторный сельскохозяйственный комбайн для опрыскивания полей химикатами. Вершина незалежной инженерной мысли. Теперь вот они нас стодвадцатыми минами по ночам опрыскивают.

– Там то ли четыре, то ли шесть сбросов... – воткнулся в разговор Крым, перед тем как попасть в штурмы успевший побывать бэпэлэашником.

Шум нарастал, коптер шёл внаглую – по головам и не торопясь. Подолгу зависая над одним местом, вынюхивая кого-то в темноте.

– Мотолыгу ищет, как пить дать! Срисовали они её с разведчика.

Бойцы вжимались в свои лёжки.

– Спальники застегнули и замерли! – скомандовал Аким, – так меньше светиться в тепловизоре будем.

«Баба-яга», не доходя до них, сбросила сначала одну, затем другую мину. От близких разрывов спелёнутые в коконы разведчики вздрогнули вместе с землёй.

– А может, и «дэ тридцатые» ищут, – прошептал Сварщик в темноте.

Коптер завис над ними, по звуку – метрах в семидесяти, не выше.

Бойцы не дышали.

Это был не привычный, внезапный, быстрый страх в бою, а какой-то новый – медленный и мучительный: будто огромное железное чудовище склонилось над тобой в темноте и рассматривает, как в микроскоп, одиноким стеклянным глазом, думает – как бы половчее прихлопнуть тебя своей чугунной ладонью.

И не убежишь, не закричишь.

Повисев над ними несколько минут и ничего не сбросив, «Баба-яга» всё так же неторопливо, вальяжно пошла над дорогой в сторону, куда укатила мотолыга.

– Я так не могу, – громко прошептал Крым, – чувствуешь себя, как мишень в тире. Зачем нам вообще автоматы, пулемёт?

– Я не кошка, в темноте не вижу! – ответил ему Эрни. – Вот будь у нас теплаки или ночник...

– Ну, это всё наша юная смена с собой увезла.

– А вот и не всё! – сказал Крым, – а мой ночник на «семьдесятчетвёрке»?

Аким вспомнил, что и в самом деле на калаше Крыма боковым кронштейном был закреплён прицел, оказалось – ночной.

– Да ты полон сюрпризов, брат!

– Тихо!

«Баба-яга» возвращалась.

* * *

У Крыма помимо ночника оказался ещё и один магазин с трассерами.

– Бэпэлэашники бывшими не бывают! – сказал он довольно, перевтыкая магазин.

Договорились действовать так: Крым метров за сто обнаруживает в ночник «Бабу-ягу», после чего подсвечивает её трассерами.

Молох предложил разнести огонь: разведчики выдвинулись навстречу звуку и встали по разные стороны дороги в отдалении друг от друга – с тем расчётом, чтобы коптер попал под обстрел с разных точек.

– Главное – друг дружку не перестрелять! Как только пойдёт на снижение, стоп огонь! – повторял он, – всем ясно?

Тарахтение чудовищного порождения укропрома приближалось.

...Дальше всё получилось на удивление хорошо. Цель была крупная, низколетящая и достаточно тихоходная. Примерно через минуту стрельбы из всех семи стволов стало понятно, что попали. Сначала послышался треск ломаемых веток, потом ещё несколько раз всхлипнул движок и замолк, уже на земле.

Мины либо не сдетонировали, либо он уже все сбросил. Разбираться было некогда.

Разведчики бегом сыпанули от сбитого квадрокоптера к себе в расположение. Слава богу, хватило ума завалить нацистскую нечисть за сотню-другую метров вверх по дороге. Не прошло и пяти минут, как по месту, где прервалась связь с коптером, хохол начал насыпать 155-миллиметровыми снарядами.

Но охотники за дронами были уже далеко.

Бахмут, октябрь 2023 г.

Алексей Шорохов

Родился в городе Орле в 1973 году. Окончил филологическое отделение Орловского педагогического университета, затем Литературный институт имени А.М. Горького и аспирантуру при нём. Член Союза писателей России с 2001 года. С 2004 года – секретарь Союза писателей России. Заместитель главного редактора журнала «Отечественные записки». Книги, вышедшие в течение последних 30 лет, переведены на многие европейские языки, изучаются в университетах США, Сербии и Болгарии. Лауреат всероссийских и международных премий.

КСТАТИ

В качестве поэта и военного корреспондента Алексей Шорохов ездил на Донбасс с 2015 года, выступал перед бойцами НМ ЛДНР, в библиотеках и вузах республик.

С началом СВО география и количество поездок на фронт увеличились. Является организатором и участником волонтёрского проекта «Буханка» для Донбасса», в рамках которого приобретаются и отправляются на фронт машины повышенной проходимости со снаряжением для бойцов ВС РФ.

Член Сенаторского клуба Совета Федерации РФ.

С января 2023 года пошёл воевать добровольцем в отряд специального назначения «Вихрь» Георгиевской разведывательно-штурмовой бригады Союза добровольцев Донбасса.

В июле 2023 года был ранен в боях под Бахмутом.

Награждён медалями Министерства обороны РФ.

Источник

На каждую украинскую «Бабу Ягу» найдется русский пулеметчик с ПКМ. Десантники ивановского подразделения ВДВ сбили ударный беспилотник ВСУ из пулемета в районе Артемовска.