Поле боя: Рамзан Кадыров призвал тактику менять

Почему глава Чечни решил выступить публично, обвинив в Лиманском отступлении конкретных лиц?

Во время военных действий такие вещи не приветствуются – особенно среди военачальников такого ранга. А Рамзан Ахматович – генерал-майор. И в его подчинении несколько батальонно-тактических групп (а может, и корпусов) которые сейчас сражаются на Украине. Причем сражаются с первых дней спецоперации. И все признают, что дерутся они достойно.

И он не хуже других знаком с понятием военной тайны. Но – решил все-таки выступить публично. Значит, была причина. И я думаю, что причин было несколько. Просто на Лимане все паззлы сложились. Так что пробежимся по пунктам.

Первое. ВСУ действительно одержали тактический выигрыш. Но я подозреваю, что сам Кадыров, который живет этой операцией, и его командиры «на земле» просчитали замысел врага. А может быть, и не только они – а в том числе и те, кто дерется с ними плечом к плечу. И они наверняка доводили свои соображения до начальства. Которые их, судя по всему, так и не услышало. Результат налицо.

Это вторая причина.

Третья. Кадыров, в отличие от многих российских высокопоставленных генералов и чиновников, не боится потерять свою пост. Психологически он готов расстаться с ним хоть завтра. Он уже так много сделал для Чечни, что, как и его отец, навсегда вошел в историю республики. И смена у него наверняка готова. И он мог бы спокойно уходить на покой, – если бы не СВО.

Четвертое. Чеченцы, конечно, очень любят делать карьеру. Но к личной храбрости они относятся с гораздо большим пиететом, чем к карьеризму. Храбрость перевешивает однозначно.

И когда стоит выбор между первым и вторым, чеченец без тени колебаний выбирает храбрость. Что и сделал глава республики. И его земляки это наверняка оценили.

Пятое. Наивно полагать, что чеченская гвардия – это некие добровольцы, больше напоминающие партизанский отряд. У них на самом деле много офицеров среднего и высшего звена, имеющих к тому же реальный боевой опыт. Многие чеченские офицеры закончили российские военные вузы, имеют профильное военное образование, подкрепленное участием в боевых действиях в той же Сирии.

Это была сложная смесь локальных боевых операций, партизанщины и терроризма. Причем терроризма в глубоком тылу врага и на мирной территории. Достаточно вспомнить Будённовск, Беслан и Дубровку, а также штурм Назрани, взрывы на стадионах, в аэропортах и самолетах. Все это имело колоссальный международный резонанс и на какое-то время сковало инициативу противника.

А теракт в Буденновске фактически остановил первую чеченскую кампанию. Но Дудаев и Масхадов такие методы ведения войны не принимали в принципе. На дух не переносили. В итоге этого конфликта двух школ и поколений советские чеченские офицеры были аккуратно отстраненны от управления войсками, а их место заняли Салман Радуев, Руслан Гелаев, Арби Бараев, Шамиль Басаев и иже с ними.

Что характерно – наши заклятые партнеры и закадычные враги концепцию мятеж-войны уже давно взяли на вооружение. У них военные действия легко сочетаются с актами терроризма как на театре боевых действий, так и в глубоком тылу противника. Обстрел приграничных территорий Курской и Белгородской областей, убийство Дарьи Дугиной, обстрел Запорожской атомной станции – это, несомненно, акты самого настоящего военно-политического терроризма.

И это – новые грани гибридный войны, не менее (если не более) эффективные, чем успехи на поле боя.

И, возможно, именно на это делал упор в своем публичном выступлении Рамзан Кадыров. А может, он имел ввиду еще что-то более дерзкое и масштабное – десантный бросок на Киев, веер ударов по «пресловутым центрам принятия решений», отключение Киева от света, «глухое» перекрытие границ с Польшей и так далее. Список длинный.

Но генералы старой закваски, очень даже может быть, не дают ему это сделать.

И именно этот конфликт мировоззрений и концепций стал причиной публичных высказываний наших военачальников новой формации. И конфликт этот придется разрешать – если мы не хотим повторения Лимана, Изюма и Балаклеи.

Игорь Моисеев