1 188Когда-то в давние-стародавние былинные времена, когда в колбасу клали мясо, а для микрокомпьютеров существовал один-единственный язык программирования GWBasic, я трудился на очень почетной и ответственной должности разнорабочего. В сугубо недружественной стране.
Отработав в этом качестве почти год, я как-то вечером взял бумагу и карандаш, уселся на кухне, и напрягая скудные школьные познания в математике подсчитал, что для приобретения абсолютно необходимого мне по жизни вертолета, отдельностоящего острова и яхты мне понадобится трудиться всего ничего. Каких-то там 589 лет. Сущий пустяк с исторической точки зрения.
Поэтому у меня возникла мысль добиться хотя бы четырехзначной зарплаты, и с этой целью прилепить себе на лоб хоть какую-нибудь отштампованную бумажку в виде диплома о высшем образовании. Для этого мне пришлось на долгие годы упрятать себя в ВУЗ во враждебно настроенном по отношению к России королевстве, где меня мучили разной абракадаброй на нерусском языке. И в первый же месяц обучения я вычитал в учебнике, что здоровое промышленное предприятие должно приносить прибыль от 1 до 3% в год от первоначально вложенного капитала. По мнению авторов учебника все, что приносит большую прибыль, является спекулятивной и абсолютно ненадежной авантюрой.
В те времена в королевстве существовало развитое сталелитейное производство, а также выдающиеся автомобиле-, самолето– и судостроение. И доля банковского сектора в национальном ВВП составляла всего 7-8%.
Спустя полтора десятка лет я с удивлением прочитал в ежегодном государственном обзоре профессий о том, что профессия «Продавец на бензоколонке» перешла из разряда «Услуги» в разряд «Производители». Поскольку в рамках чиновничьей логики производство – это процесс, во время которого какой-либо исходный материал превращается в конечный продукт. И, соответственно, когда продавец на бензоколонке в ответ на запрос клиента вынимает из морозильника замороженную сосиску и булочку, кладет все это в микроволновку, потом достает, смешивает и поливает горчицей с кетчупом, производя хот-дог, он тем самым занят производственным процессом.
В этот момент я понял, что экономике королевства пришла хана.
Бодрый марш западной экономики за полвека
Прошло еще несколько десятилетий, и мы очутились в ситуации, когда ВВП королевства выглядит следующим образом: доля банковского сектора составляет 60-70%. При этом вот уже два десятка лет банки ежегодно отчитываются о прибыли от 300% в год. Все виды промышленного производства сведены к разовым заказам на изготовление плавсредств для разных абрамовичей и прочих ибн-хуссейенов, собственные самолеты и автомобили исчезли, и вся остальная экономика скатилась к борделям, наркопритонам и продавцам на бензоколонке. Пардон, забыл еще пицца-курьеров. Поскольку ни один здравомыслящий и обученный предприниматель не обратится в банк за кредитом в 2,5% для постройки завода, изначально зная из учебника, что в лучшем случае подобный завод принесет ему 1% прибыли. В то время, как участие в банковских спекуляциях с обменом валют и драгметаллов при удачном стечении обстоятельств может принести 3– или 4-значную прибыль. То, что удачные обстоятельства почему-то неизменно выпадают исключительно на долю банкиров, никого из вкладчиков-Буратин почему-то не заботит. Феномен человеческой жадности помноженной на оптимистически-наивную веру в светлое будущее.
Как это выглядит в реальности?
Представим себе какой-нибудь завод типа условного Фольксвагена.
Который пару десятков лет исправно давал своим акционерам 1% прибыли. До тех пор, пока какой-то шибко умный акционер (уж не банкир ли известной национальности!)
не заметил, что в результате банковской прокрутки денег между Европой, США и Гонконгом можно заработать 5%. А поскольку любому акционеру абсолютно наплевать, каким именно образом дивиденды будут капать в его кошелек, лишь бы их было много и капали они регулярно, то вместо скучной продажи автомобилей Фольксваген начал потихоньку выводить средства в банковские спекуляции. В результате сегодня мы имеем ситуацию, когда у Фольксвагена нет свободных денег на то, чтобы залатать прохудившуюся крышу цеха, а банк рапортует о заоблачной прибыли. И если Фольксваген заикнется о том, чтобы вывести деньги из банковских спекуляций и потратить их на ремонт крыши, то ему это просто не разрешат сделать на государственном уровне. Поскольку подобное действие обрушит банк, а банки – это наше ФСЁ!
Еще печальнее дело обстоит с т.н. «оборотом компании». Более конкретно – с т.н. «котировкой стоимости компании на бирже». Вот, например, некая компания «Пепси-Кола». На бумаге все выглядит круто: компания стоит 100 миллиардов долларов, ура-ура и все хорошо, прекрасная маркиза. А что в реальности?
Уставной капитал европейской дочки американской Пепси-Колы составляет сумму в ... 25 тысяч евро. В нынешних деньгах. То есть более полувека назад из США в Европу привезли списанную производственную линию, установили ее в сарае, и выдали за Уставной капитал во время официальной регистрации компании в Коммерческом Регистре. После этого компания обратилась в некий банк №1 с ходатайством об оперативном кредите на 50 тысяч евро. Ибо зарплаты надо платить, да и грузовичок для развозки продукции неплохо бы заиметь. Залог: станки и гарантии американской матери. Дела пошли неплохо, и через год компания предложила банку превратить кредит в кредитную линию на 100 тысяч. Напомню, что разница между кредитом и кредитной линией состоит в том, что кредит – это определенная сумма, которая поступает на счет заимщика, после чего он может делать с ней что угодно. А кредитная линия – это не деньги на счету, а сумма, на которую заимщик может уходить в минус в банке при совершении каких-либо денежных операций со своего банковского счета. То есть если на счету есть 0 денег, но есть надежда на получение денег с продаж в конце месяца, то уже сегодня можно провести платеж на сумму кредитной линии.
После этого на запах оборота и денег в компанию прибежал банк №2, и предложил забить баки конкуренту в виде банка №1, предоставив Пепси-Коле кредитную линию в 200 тысяч. Из которых она тут же перевела 100 тысяч банку №1, прервав с ним все денежные связи, и начала сотрудничать с банком №2.
Поперхнувшийся от обиды банк №1 почесал в затылке, и чтобы заполучить денежного и платежеспособного клиента обратно, в свою очередь предложил кредитную линию в 300 тысяч, чтобы забить банк №2. И так далее, пятьдесят лет по нарастающей. Цифры я, разумеется, привожу чисто условные, чтобы показать принцип работы этого процесса, который привел к сегодняшней бумажной стоимости компании в 100 миллиардов долларов. Поскольку нет никаких сомнений, что у головного предприятия в США финансовая картинка выглядит абсолютно идентично. А это означает, что если завтра европейскую дочку Пепси-Колы объявят банкротом, то единственным реальным имуществом, которое можно потрогать рукой и постучать по нему ногой, будут все те же станки почтенного возраста, чья изначальная стоимость полвека назад равнялась 25 тысячам евро. Вся остальная стоимость компании – это дутый пузырь банковских игрищ. Я уже не говорю о таком интимном нюансе, как первоочередность распределения кредитных требований на момент банкротства юридического лица. Когда именно государство накладывает первую лапу за счет налогов, социальных обязательств и прочих мытарств. А остальным – по возможностям. Так что в случае банкротства предприятий даже всемогущие банки останутся у разбитого корыта, не говоря уже о никому ненужных частниках-Буратинах.
Сейчас королевство собирается объявить войну России. Я ничего не смыслю в военном деле, но мне почему-то кажется, что имея в наличии два батальона разведывательных войск, инженерно-саперный батальон, роту морских пехотинцев, а также два минных тральщика, которые принимали участие в войне в Персидском заливе в 1991 году, добиться победы будет непросто. А кроме того, чтобы где-то как-то изготовить по две обоймы патронов на нос, надо как-то превратить все эти повсеместные дутые банковские пузыри в реальные деньги. А как это сделать – знает только Всемилостливый и Всемогущий Аллах. Хотя, разумеется, еще можно уповать на то, что какой-нибудь коллективной Урсуле_Кае_фон_дер_Ляйн_Каллас будет явлено коллективное небесное откровение или иное знамение.
Так что на память невольно приходит бородатый анекдот, рассказываемый в кабаках королевства во времена моей юности:
– Алле! Это Кремль?
– Да, это Кремль.
– С вами говорит министр обороны Бельгии. Мы объявляем вам войну.
Собеседник в Кремле надевает очки и начинает ползать по карте мира, тщетно пытаясь понять, где именно находится эта Бельгия. О! Нашел!
– Ну что ж, валяйте, повоюем.
– Отлично! Война у нас теперь идет полным ходом... но у меня к вам предварительный вопрос: сколько у вас танков?
– До Урала у нас, вроде, было тысяч 5 танков, а сколько их стоит за Уралом я не знаю.
– Хмм. У нас имеется 2 бронетранспортера. Но ничего. Война идет. А сколько у вас там самолетов?
– С тысячу наберется, так что штук десять на Бельгию хватит.
– Хмм. У нас у полиции имеется 2 вертолета. А солдат у вас сколько?
– По последнему набору 700 тысяч набрали.
– Хмм. У нас имеется гвардейская рота Его Величества. Слушай, я тебе перезвоню через 10 минут.
Через 10 минут.
– Алле! Это министр обороны Бельгии. Война отменяется.
– А почему?
– У нас нет места для пленных.
Бельгийская военная помощь Украине
Я не хочу звучать слишком оптимистически, но с экономической точки зрения начать войну с Россией невозможно. Ибо денег нет и быть не может от слова «совсем».
К сожалению, есть и другая, сугубо эмоциональная опасность. 800 тысяч чиновников в Брюсселе, а также десяток-другой миллионов чиновников на местах, не только пребывают в иллюзии относительно всех этих миллиардов и триллионов на бумаге, но еще и имеют с этого толику малую. Поскольку все эти бумажные цифры составляются разными экспертными группами и заведениями, в которых – о чудо-чудо! – обычно трудятся в поте лица дети, жены или на худой конец одноклассники всех этих чиновников. И если внезапно объявить о реальном состоянии дел, то вся эта свора ненужных людишек в одночасье потеряет свои служебные дачи, автомобили и поездки на курорты международные конференции. И допустить это они никак не могут. И им легче нажать на ядерную кнопку, чем отказаться от встреч с избирателями на шестизначную сумму.
Но тут мы вступаем в область психологии, о которой я знаю чуть меньше, чем совсем ничего, так что пора закругляться.
Евгений Анисимов
2 февраля 2026 года.
7 094
290
3 175
